fd0c937a

Логинов Святослав - Замошье



СВЯТОСЛАВ ЛОГИНОВ
ЗАМОШЬЕ
Наша родина Псковшина да Доншина
КОМАР
Весь август с Петрова дня держалась мокрая жара, травы никак не могли отцвести, а маслята и волнушки в березняке сгнивали, не успев появиться на свет. Зато в сентябре, когда все – и дачники, и деревенские кинулись на мох за ягодой, в низовом бору высыпало видимоневидимо лубянок и толстых слизких серух.

И хотя Настя знала, что внучка с мужем не сегоднязавтра прикатят забирать клюкву, но все же отправилась в сосняк. Жить зиму чемто надо, а кадка, в которой обычно солились грибы, с самой весны сохнет кверху дном в клетушке.
Идти в сосняк тем же путем, что и на мох: полем мимо огородов, а потом через ивовые заросли по дороге пробитой трактором. Так просто через иву не пройдешь – кусты переплелись и стали стеной. Сейчас стена поднималась сухая, безлистная и просматривалась насквозь.

Кусты погибли летом, после того, как полный день кружил над полями самолет, поливая их сверху какойто пакостью. Летчик попался нежадный – досталось и огородам, и ивняку по ту сторону поля. Огороды оклемались, картошка выбросила новую ботву и пошла в рост.

Лишь у дачников (свои баловством не занимаются) сгорел горох на грядках. А вот ивняк засох, стоял черный и хрусткий.

После зимы выгонят в поле коров, Ванькапастух по бездельной привычке начнет палить сухую траву, с нею заполыхают мертвые кусты, а там и лес возьмется негасимым низовым пожаром. Потом на пожарище явится вездесущая ивовая поросль, и через несколько лет все станет постарому, только леса будет меньше, а ивы больше. Дело знакомое, так уже бывало.
Налитая водой тракторная колея выходила к лесу и обрывалась. Дальше машине пути нет, трактористы, собравшись за ягодами, оставляли здесь трактора и шли своими ногами. Тропа на мох уводила прямо.

Настя сошла вправо, где в черничном кочкарнике приглядела грибные места.
Желтая лубянка, каждая побольше блюдца, гриб спорый и чистый. Червь ее портит редко, боится белого сока. Попадались и подберезовики с черной головой и синеющей мякотью.

Их Настя тоже брала – сушить. А то Леночка приедет, спросит ведь сушеных грибков. Скоро набирка оказалась полна.

Настя присела на поваленную соснину, переложить грибы в заплечный короб.
Сзади захрустели под тяжелыми сапогами ветки. Нюрка, соседка и дальняя свойственница перешагнула через соснину и уселась рядом с Настей.
– Ага, – гулким басом сказала она, – а ято гадаю, кто все грибы обломал…
– Лес большой, – отозвалась Настя. – Все не оберешь.
– Не говори, – прогудела Нюрка, – повадилось народу…
Она развязала мешок, принялась быстро перекладывать грибы. Берестяная набирка была у Нюрки чуть не с ведро, и короб вдвое побольше настиного. За глаза Нюрку звали Хапбабой.

Она была чуть не самой молодой в деревне, всего год как вышла на пенсию, и единственная держала справное хозяйство. Остальные по старости и одиночеству уже не могли исполнять всех работ.
– Комарьято сколько, ворчала Нюрка, на секунду распрямляясь и отмахиваясь рукой. – Когда они только пропадут, ироды? Сентябрь уже.
– А вот будет январь, так и пропадут, – подзудила Настя.
– Ну тебя, – обиделась Нюрка. – Как ты их только терпишь? Так и вьются над тобой.
– Пусть вьются. Они меня не кусают. Покружат и улетят.
– Вриии!.. – протянула Нюрка. – Вон на лбу сидит, как нажрался.
Настя провела ладонью по лицу, с легким удивлением глянула на окровенившиеся пальцы.
– Значит, ему надо, – сказала она.
– Коли надо, зачем раздавилато?
– А чтобы не хапал больше, чем унесть может.
Нюрка поня