fd0c937a

Логинов Святослав - Цирюльник



Святослав ЛОГИНОВ
ЦИРЮЛЬНИК
Всю ночь Гийома Юстуса мучили кошмары, и утром он проснулся с тяжелой
головой. Комната была полна дыма, забытый светильник чадил из последних
сил, рог, в который была заключена лампа, обуглился и скверно вонял. Юстус
приподнялся на постели, задул лампу. Не удивительно, что болит голова,
скорее следует изумляться, что он вообще не сгорел или не задохнулся в
чаду. Хорошо еще, что ставень плотно закрыт, и свет на улицу не проникал,
иначе пришлось бы встретить утро в тюрьме: приказ магистрата, запрещающий
жечь по ночам огонь, соблюдается строго, а караул всегда рад случаю
вломиться среди ночи в чужой дом.
Юстус распахнул окно, вернулся в постель и забрался под теплое
одеяло. Он был недоволен собой, такого с ним прежде не случалось.
Возможно, это старость; когда человеку идет пятый десяток, слова о
старости перестают быть кокетством и превращаются в горькую истину. Но
скорее всего, его просто выбил из колеи таинственный господин Анатоль.
Слуга Жером неслышно вошел в комнату, поставил у кровати обычный
завтрак Юстуса - тарелку сваренной на воде овсяной каши и яйцо всмятку.
Юстус привычно кивнул Жерому, не то здороваясь, не то благодаря. Есть не
хотелось, и Юстус ограничился стаканом воды, настоянной на ягодах
терновника.
Город за окном постепенно просыпался. Цокали копыта лошадей, скрипели
крестьянские телеги, какие-то женщины, успевшие повздорить с утра, громко
бранились, и ссору их прекратило только протяжное "берегись!..",
донесшееся из окон верхнего этажа. Кумушки, подхватив юбки, кинулись в
разные стороны, зная по опыту, что вслед за этим криком им на головы будет
выплеснут ночной горшок.
Книга, которую Юстус собирался читать вечером, нераскрытой лежала на
столике. Такого с ним тоже еще не бывало. Вечер без книги и утро без пера
и бумаги! Господин Анатоль здесь ни при чем, это он сам позволил себе
распуститься.
Юстус рассердился и встал, решив в наказание за леность лишить себя
последних минут утренней неги. Едва он успел одеться, как Жером доложил,
что мэтр Фавори дожидается его.
Мэтр Фавори был модным цирюльником. Он редко стриг простых людей,
предоставив это ученикам, за собой же оставил знатных клиентов, которых
обслуживал на дому. Кроме того, он контрабандой занимался медициной: не
дожидаясь указаний врача, пускал больным кровь, вскрывал нарывы и даже
осмеливался судить о внутренних болезнях. Вообще-то Гийом Юстус обязан был
пресечь незаконный промысел брадобрея, но он не считал это столь
обязательным. Рука у молодого человека была твердая, и вряд ли он мог
натворить много бед. К тому же мэтр Фавори прекрасно умел держать себя. Он
был обходителен, нагловато вежлив и вот уже третий год ежедневно брил
Юстуса, ни разу не заикнувшись о плате.
Мэтр Фавори ожидал Юстуса в кабинете. На большом столе были
расставлены медные тазики, дымилась паром чаша с горячей водой и острым
стальным блеском кололи глаза приготовленные бритвы. Юстуса всегда смешила
страстишка цирюльника раскладывать на столе много больше инструментов, чем
требуется для работы. Хотя бритвы у мэтра Фавори были хороши.
Юстус уселся в кресло; Фавори, чтобы не замарать кружевной воротник,
накинул ему на грудь фартук, молниеносно взбил в тазике обильную пену,
выбрал бритву и приступил к священнодействию. Прикосновения его были
быстры и легки, кожа словно омолаживалась от острого касания бритвы. Юстус
закрыл глаза и погрузился в сладостное состояние беспомощности,
свойственное людям, когда им водят



Назад