fd0c937a

Логинов Святослав - Черный Смерчь (Главы Из Романа)



Святослав Логинов
Удивительно-жестокое, но одновременно - магически притягательное время.
Время, когда человек в неразумении своем еще не разрушил хрупкий баланс
между собственным сущестованием и остальной природой. Когда
немногочиселнные островки людских племен окружало море неведомых и
незаселенных земель, где - вполне возможно! - еще владычили те, кому
тысячелетия спустя предстяло уйти окончательно, уступив землю
человеку-победтелю. Когда все вокург служило обиталищем бесчисленных
стихийных духов. Когда - мы верим! - Слово было силой, когда на зов
шаманов являлись тени предков, когда в старых ивах над рекой жили
древеницы, а чащебы пребывали под бдительным присмотром лешых. И - когда
людям не требовалось ничего, кроме собственной храбрости, что пересеечь
ойкумену из конца в конец. Долгая истрория началась тихим вечером на
берегу Великой реки. Не сразу, не в одной книге она закончится. Так что
мы не говорим прощай, мы говорим до свидания!. Так писали в 1996 г.
Святослав Логинов и Ник Перумов в предисловии к их фантастическому
роману Черная кровь. Сегодня читателей ждет новая встреча с
полюбившимися героями. Редкая птица представляет вашему вниманию главы
из романа Святослава Логинова Черный смерч.
Полностью роман планирует выпустить в ближайшее время издательство ЭКСМО.
...Много воды Великой реки утекло со времен описанных событий.
Маленький Таши возмужал и стал настоящим воином, время не убавило
морщин безрукому Ромару, но мудрый шаман по-прежнему стоит на защите
родного племени. Но в бесплодных пустынях, где гнездятся лишь сверепые
диатримы, появился зловещий черный хобот. И над горсткой смелых людей
на берегах Великой вновь сгущаются тучи...
ЧЕРНЫЙ СМЕРЧ
(главы из романа)
Нику Перумову.
Жаль, что не получилось написать эту книгу
вместе.
Глава 1
Птица, поджав лапы, лежала на песке. Хищная голова на длинной шее,
вознесенная на полтора человеческих роста, медленно поворачивалась,
привычно оглядывая окрестности. Впрочем, для диатримы здесь не могло быть
ни добычи, ни опасности, - в жарких сыпучих песках не встречалось зверей
достаточно для этого крупных. В эти края птицы приходили на гнездовье.
Три чуть-чуть желтоватых яйца каждое с голову взрослого человека, лежали
неподалеку, впитывая тепло раскаленного за день бархана. Ночью, когда
песчаные склоны остывали, диатриме приходилось греть яйца своим теплом, как
это делает всякая пичуга, а в полдень заслонять будущих птенцов от слишком
сильного зноя. Такая жизнь продолжалась уже давно, птица чувствовала, что
скоро птенцы появятся на свет.
Что-то шевельнулось совсем рядом с драгоценными яйцами, но диатрима даже
не покосила желтым глазом, голова продолжала покачиваться, просматривая
дальние пределы и не обращая внимания на скорченную фигурку, копошившуюся у
самого гнезда.
Когда-то, целую жизнь назад, когда она сама была заключена в хрупкую
оболочку скорлупы, над ней вот так же склонялся крошечный человечек, гладил
яйцо тонкими ладошками, мурлыкал и бормотал. Этот человечек стал хозяином и
повелителем, диатрима не отличала его и ему подобных от самой себя и потому
позволяла коротышке то, чего ни одна птица не позволит ни единому на свете
существу: касаться насиженных яиц.
Несколько раз за долгий срок неподалеку объявлялась еще одна диатрима -
покрупнее. Тогда самка принималась встревожено клекотать, отгоняя супруга
от гнезда. Тот, впрочем, и не пытался подходить вплотную. Самец ложился на
песок, с его спины соскакивал второй карлик, укл



Назад