order cialis 20mg online | order cialis 20mg online fd0c937a

Логинов Святослав - Барская Пустошь



СВЯТОСЛАВ ЛОГИНОВ
БАРСКАЯ ПУСТОШЬ
Зайка серый,
Куда бегал?
В лес зеленый.
Что там делал?
Лыки драл.
Куда клал?
Под кусток.
Кто украл?
Ларион!
Поди вон!
Напраслину клепал зайка на всех Ларионов скопом, и за эту вину многие зайки расплатились серыми шкурками. Дедушке Лариону куда как за восемьдесят было, а охоты он не бросал и почитай каждую неделю бил зайку, а то и двух.

Ноги у старого уже не ходили, так он отправлялся на охоту, прихватив привезенный внуком складной стульчик. Выбирался на задворки, ставил стульчик поудобнее, не надеясь на хлипкую спинку, а так, чтобы прислониться к стене сенного сарая.

Там и сидел, бывало, по нескольку часов кряду. В ночи появлялись зайки. Бесшумные тени, неприметные в полумраке, прокрадывались на огороды или в сад, портить яблони. Но от дедушки Лариона не скроешься, у него глаз, что у совы, а в старости еще и дальнозоркость объявилась.

Так, со стульчика не вставая, и бабахнет. Ружье – грох! Зайка – кувырк! Вот мы и с мясом.
Бабушка выстрел слышит и, кряхтя, поднимается с железной кровати с пружинным матрацем, таким же кряхчучим, как и хозяйка. Добрые люди спят, а ей охотника домой вести, ведь он, ноги за ночь отсидевши, поди сам и не доберется. Сначала зайку подобрать, потом – деда.

В одной руке добыча и складной стул, за другую добытчик держится. Идет, нога за ногу волочит, но ружье за плечом, ружья бабе доверить никак нельзя.
Случалось дедушке и промазать. Тогда – беда! Только попробуй усмехнись или, пуще того, словцо насмешливое скажи – дед вспыхнет, зашумит, а то и кулаком сунуть может.

А там ему от волнения сердце прихватит, будет лежать, сосать таблетку «нитросорбит». Нет уж, над чем другим посмеяться можно, а когда охота неудачна, иди да помалкивай.
После охоты складной стульчик возвращался законному владельцу. Внука тоже звали Ларионом, в честь дедушки. Так просто в наше время Лариона не встретишь – имя редкое.

По редкому имени и профессия у внучка не рядовая – художник. Это Кольки да Лешки могут быть трактористами, а если выучатся, то простыми инженерами. А редкое имя обязывает, с ним хочешь не хочешь, а надо быть на особицу.
И Ларион-младший не подкачал. Одна выставка в Новгородском кремле чего стоит; вся деревня смотрела, как «нашего Ларьку по телеку показывают»… Бывало, что богатые иностранцы Ларионовы картины покупали и увозили к себе за границу.

Платили втридорога, а на картине, смешно сказать, пруд в Гачках. Прежде мельница стояла, а теперь только валуны от плотины замшелые и ручей меж ними. Кто ж этого пруда не знает?

Среди камней мальчишки от века вьюнов ловят голыми руками, в омуте купаются, обмениваясь впечатлениями, какая ледяная на глубине вода. И вот, сызмальства знакомый пруд так поразил заезжего американоса, что тот за картину деньжищ отвалил – весь пруд того не стоит вместе с мельницей, что на нем когда-то стояла.
Еще Барскую пустошь рисовал. Место всем известное, ничего там нет хорошего. Прежде усадьба была, но ее в восемнадцатом порушили, теперь и следа не вдруг найти.

Березы старые вдоль ручья, саженные в ряд. Кусты сирени, задичавшие, сами собой растут. А усадьбы и фундамент заплыл.

Прежде на горушке косили, а теперь бросили, земля пустует. Под березами, правда, лисичек тьма бывает, а их заготконтора принимает за хорошие деньги. Так что, кто первый придет, тому и счастье.

А так – место бросовое, не нужное. А Ларион туда как на посиделки повадился, картину сделал, называется: «Туман». Этого тумана в округе – хоть ложкой хлебай, а Лариону, вишь, на Барской пус



Назад