fd0c937a

Лобов Василий - Влюбленные



Василий ЛОБОВ
Влюбленные
- Черта с два я упущу такую возможность,- ворчал себе под нос Максимов,
подлетая к Флорине, - черта с два...
Сразу же по прибытии на Землю его должны были отправить на пенсию, которая
полагалась каждому космонавту, достигшему шестидесяти пяти, но он даже и в
мыслях не осуждал установившийся порядок - что тут поделаешь, раз надо,
значит, надо. Однако от осознания необходимости боль не уменьшалась, и
Максимов с непреодолимой тоской представлял себе остаток собственной жизни, в
которой уже не будет космоса.
Зачем тогда жить? Чем он займется? Быть может, по примеру некоторых
экс-космонавтов, устроится воспитателем в одну из космических спецшкол, где
станет рассказывать любопытным детишкам о былых приключениях. Или, скорее
всего, замкнется в беспросветном одиночестве. Вот если бы он все-таки как-то
умудрился отыскать на Флорине влюбленного...
Флорина находилась в стороне от проторенных трасс космотранспорта,
доставлявшего различные грузы с одной планеты галактики на другую, и была
известна разве что редкими и, как считали некоторые космобиологи, почти
полностью истребленными на родине зверьками, напоминавшими земных ленивцев.
Их огромные, в полмордочки, ясно-голубые глаза были постоянно наполнены
столь глубокой печалью, печалью безнадежно влюбленного человека, что зверьков
с чьей-то легкой руки стали называть влюбленными.
По дороге на Флорину Максимов снова и снова вспоминал, как впервые испытал
на себе знаменитый взгляд влюбленного, взгляд, о котором в космосе ходили
легенды.
Однажды ему довелось побывать в гостях у капитана Ива, в самом расцвете
сил вдруг вышедшего в отставку и поселившегося в полном одиночестве в
заброшенной станции слежения на планете Двух драконов.
Они сидели в удобных кожаных креслах в кают-компании. В камине горел
огонь. За окнами, ни на секунду не умолкая, выл ветер.
- Вам тут не очень скучно? - спросил Максимов.
Улыбнувшись, капитан Ив пересадил влюбленного со своих коленей на колени
Максимова.
- Смотрите ему в глаза.
Максимов повиновался. Глаза завораживали, они были добрыми, понимающими,
успокаивающими. Исчезли привычные напряжение и усталость. Он позабыл - кто он.
Будто бы заново родившись, Максимов с удивлением готовился познать неизвестный
ему мир, в котором вдруг оказался. Он погружался в этот мир, прятавшийся за
глазами влюбленного, все глубже и глубже.
Максимов чувствовал себя влюбленным: сидя на толстой ветке могучего
дерева, он всматривался в вечерний сумрак и ощущал разливающуюся по душе
пьянящую радость бытия. Где-то рядом, за густым пологом листьев и веток,
кричала птица, видимо, растерявшая своих беспокойных птенцов, и вместе с нею
он переживал случившееся. По коре, под его лапами, ползали рыжие муравьи, он
любил их и боялся, что неосторожным движением может нечаянно причинить им
вред. Вокруг кипела жизнь, частичкой этой жизни был и он, влюбленный во все
то, что его окружало, в то, что было необычайно приветливо к нему, что
одаривало его такими впечатлениями и переживаниями, о которых Максимов-человек
даже не догадывался...
Из забытья его вывел капитан Ив, забравший влюбленного себе на руки.
- Ну как? - спросил он.- Вы когда-нибудь испытывали что-нибудь подобное?
- Нет... - только и смог выдавить из себя потрясенный Максимов.
- К этому дьявольски привыкаешь... к этому необыкновенному ощущению все
пронизывающей радости. К тому же влюбленные наделены особым даром - они чутко
реагируют на чужую боль, на чужие тревоги, страхи и



Назад