fd0c937a

Лиханов Альберт - Магазин Ненаглядных Пособий



Альберт Анатольевич ЛИХАНОВ
МАГАЗИН НЕНАГЛЯДНЫХ ПОСОБИЙ
Светлой памяти
Лидии Иосифовны
Доукши
посвящаю.
А в т о р
Могу биться об заклад: в моем детстве все было не так, как теперь. И
если не понявший меня задаст уточняющий вопрос — лучше или хуже? — я
воскликну, не сомневаясь: лучше! В тысячу, в миллион раз, и не подумайте,
что я занудливый, скрипучий старик, которому ничего вокруг не нравится,
всем он недоволен, только и знает приговаривает: «А вот раньше, а вот
тогда...» Нет, пока что я не старик, и дело тут совсем в другом.
Дело в том, что в моем детстве действительно все было лучше.
Например, цвело больше одуванчиков — да, да! Теперь они прячутся куда-то
подальше, на дальние лесные поляны, и в городе робко выглядывают из-за
кустов редкими желтыми глазками, а в моем детстве они росли рядом с
тротуарами, рядом с дорогой, и, когда ты шел по городской улице, тебе
казалось, что ты идешь ну просто по солнцу! Желтые поляны слепили глаза, и
надо было щуриться, чтобы не споткнуться о тротуарину, которая то
прогнется дугой, то выдвинется боком, то завирюхается под ногой от
древности. Ранним летом тогда вообще можно было поправить настроение на
улице. Расстроился чем-нибудь, огорчился — выйди на улицу, когда
одуванчики цветут, пройди два квартала солнечной дорожкой, да еще сверни
на пустырь возле школы, где одуванчиков море разливанное, и будешь еще
вспоминать, что это такое тебя расстроило, какая неприятность: одуванчики
ярким цветом своим сотрут все в голове, а если уж не сотрут до конца, то
вроде бы неприятности твои отодвинут вдаль, и они окажутся уже мелкими и
нестрашными. Вроде как одуванчики волшебством каким обладают.
А когда они отцветут? Когда дунет ветер посильней? Праздник на душе,
ей-богу! Несутся по небу тучи — бегучие, летучие. А от земли к тучам
взлетают миллиарды парашютиков — настоящая метель; но как ни силен ветер,
он непременно стихнет, и с неба, будто облака сбросили десант, плавно,
медленно в наставшей вдруг тишине летят назад одуванчиковые парашюты, и
тогда хорошо залезть на забор, или на крышу дровяного сарая, или даже на
крышу дома, сесть там на самый конек и задрать лицо к небу, разглядывая
парашютики, встречая их взглядом и провожая к земле. В такой день ходишь
ликующий, будто это ты сам летал над землей, поглядел на нее сверху. Или
увидел какое-то чудесное чудо, салют, а может, странный дождь, который
сулит впереди тайную радость и исполнение желаний.
В моем детстве было больше воды в нашей старой реке и ее не рассекали
песчаные отмели — это уж всякий подтвердит, даже ученые. В моем детстве в
реке была рыба, клевали на удочку здоровущие окуни, не то что сейчас,
всякая мелкота! В моем детстве было больше птиц, и почему-то среди всех
других — стрижей. Они носились над крутым берегом реки, над нашим оврагом,
а жили под стрехой поликлиники, которая стояла впритык с нашим домом. Там
любили селиться стремительные птицы, чей полет похож на след молнии.
По стрижам мы всегда узнавали погоду: если летят понизу, прямо над
твоей головой, с легким шелестом разрезая воздух, значит, к дождю, а если
вьются в бездонной высоте мелкими точками, значит, к ведру, можно не
опасаться — самая надежная примета.
В моем детстве было много разных важных событий, так не похожих на
сегодняшние, но дело не в непохожести, а в том, что все это я видел и
помню до сих пор.
Видел, хотя мог и не видеть, и помню, хотя мог не помнить.
Почему?
Мне кажется, все дело в фотоаппарате.
* * *
Среди необы



Назад